Tags: чужое

за окном

Многобуквенное, специфическое

Оригинал взят у _kollega_ в многобуквенное, специфическое
Сделала в писательское сообщество подзамочный пост про редактирование текстов, попросили выложить открыто для перепоста, вот выкладываю у себя. Так как тема специфическая и такое нужно не каждому, прикрою катом.

Давайте, я без картиночек буквами совсем чуть-чуть расскажу о процессе, который очень люблю: о чистке текста. Вдруг он вдохновит вас не на писание, а на редактирование? Ведь если вы (в отличие от меня) такие молодцы, что за этот месяц набили огромные простыни хороших рассказов, то редактура всё равно понадобится. Нет, конечно, действительно, можно свеженаписанное сразу вываливать в ЖЖ или на Самиздат, но так удивительно читать, что люди, которые каждое утро, встав с постели, считают нужным вымыть лицо, вычистить зубы, привести в порядок ногти и волосы, а то и наложить на лицо макияж, удивительно, говорю я, что хорошие умные и ухоженные люди почему-то считают, будто текст к людям может выйти с перекошенными абзацами, торчащими канцеляризмами и нечищеными фразами.

Collapse )

за окном

СЕМЕНОВ

Оригинал взят у synthesizer в СЕМЕНОВ


      Кабы не хохломская роспись, да знаменитые на весь мир матрешки – быть бы Семенову обычным медвежьим углом, каких у нас такое множество, что, кажется, только из этих углов мы и состоим. Это теперь в Семенове на площади имени Бориса Корнилова1 стоит гостиница «Париж» 2 и в городской бане, которая находится на той же площади, все шайки расписаны под хохлому, а лет четыреста назад здесь, кроме села Семеново, затерянного среди дремучих, глухих и немых керженских лесов, не было ничего. В первый раз Семенов упомянут в письменных источниках по довольно необычному и даже несколько обидному поводу – в самой середине семнадцатого века в каком-то платежном документе кто-то написал, что житель села Семеновского Никифор Щетинин, бывший на оброке вместе со всем селом у боярина Бориса Ивановича Морозова, не уплатил за сенной покос. Ну, не уплатил. Наверное высекли Никифора или конфисковали в счет уплаты долга корову или и то и другое вместе. Зато не было повода у летописца написать, что брали село штурмом татаро-монголы, что присягали семеновцы Лжедмитриям, что жгли интервенты посад и уводили в плен аборигенов. Может, еще долго в тех местах было бы малолюдно и тихо, если бы ровно через пять лет после первого упоминания села Семеновского патриарх Никон не начал свою церковную реформу. Стали в Заволжье, от греха подальше, стекаться те, которых от никонианской реформы, что называется, с души воротило в самом прямом смысле этого слова. Впрочем, не только староверы шли в заволжские леса – шли остатки разбитых разинских отрядов, беглые крестьяне, московские, смоленские, новгородские старообрядцы, Соловецкие монахи-раскольники, монастырь которых после долгой осады взяли царские полки, иконописцы и просто лихие люди. В известном смысле Заволжье середины семнадцатого века стало для русских тем, чем стала Америка для европейцев после открытия ее Колумбом. Collapse )